тебя застукаем, если не изменишь морду?
   - Ты что, Спайсер? Чтобы я испугался вашей своры? Да вы все скоро
  будете говорить мне "сэр". Я - правая рука Коллеони.
   - То-то я слышал, что он левша, - отозвался Спайсер. - Подожди, вот
  Пинки узнает, что ты вернулся.
   Крэб засмеялся.
   - Пинки в полицейском участке, - сказал он.
   В полицейском участке! Челюсть у Спайсера отвисла, он бросился прочь,
  волоча по тротуару свой оранжевый башмак; мозоль его стреляла острой
  болью. Он слышал хохот Крэба у себя за спиной. Его преследовал запах
  дохлой рыбы, он был больной человек. "Полицейский участок", "полицейский
  участок" - эти слова, словно гнойник, изливали свой яд на его нервы. Когда
  он пришел в пансион Билли, там никого не было. Он с трудом поднялся по
  скрипучей лестнице, мимо подгнивших перил, в комнату Пинки: дверь была
  открыта, пустота отражалась в висячем зеркале; никакой записки, крошки на
  полу - все выглядело так, как бывает в комнате, из которой кого-то
  неожиданно вызвали.
   Спайсер стоял у комода, неровно выкрашенного под орех; в ящиках не было
  даже записки, которая могла бы сто успокоить. Никакого предупреждения. Он
  посмотрел вверх и вниз, мозоль стреляла через все его тело прямо в мозг, и
  вдруг он увидел в зеркале собственное лицо: жесткие черные волосы,
  седеющие у корней, мелкие прыщи, воспаленные глаза, и ему показалось, что
  перед ним кинокадр крупным планом, что такое лицо