ался рано, бар был тоже заперт, в гостинице
  ничего нельзя было выпить; ряд дощечек с надписью "Сдается" уходил назад
  вдоль меловой колеи немощеной дороги. Через плечо Роз Малыш видел крутой
  обрыв, а под ним гальку.
   - У меня такое чувство, что я упаду, - сказала Роз, отворачиваясь от
  моря.
   Он позволил ей отойти; не нужно торопиться, может быть, и не придется
  испить эту горькую чашу.
   - Скажи мне теперь, - начал он, - кто звонил, кто и зачем?
   - Я тебе звонила, но тебя не было. Ответил он.
   - Он? - повторил Малыш.
   - Человек, который оставил карточку в тот день, когда ты пришел.
  Помнишь... ты еще искал что-то.
   Он очень хорошо помнил - рука под скатертью, глупое невинное лицо; а
  он-то думал, что она так легко все забудет.
   - Ты много чего помнишь, - сказал он, нахмурившись при этой мысли.
   - Я никогда не забуду тот день, - сказала она отрывисто и запнулась.
   - Но многое ты забываешь. Я ведь говорил тебе, что к телефону подходил
  не тот человек. Тот человек умер.
   - Ну, все равно, это не важно, - сказала она. - Важно то, что меня
  расспрашивали.
   - Про карточку?
   - Да.
   - Мужчина?
   - Женщина. Та, толстая, все время смеется. Ты, наверное, слышал, как
  она смеется. Как будто у нее никогда не было забот. Я ей не доверяю. Она
  не такая, как мы.
   - Не такая, как мы? - Он опять нахмурился при напоминании о том, что
  между ними есть что-то общее, и, глядя на подернутое рябью