ни лежали рядом на меловом берегу; оба происходили из одного места на
  земле, и к его презрению примешивалась теперь ненависть. Он думал, что
  навсегда сбежал оттуда, а оказывается, родной дом был здесь, совсем рядом,
  и требовал его обратно.
   Вдруг Роз сказала:
   - Она-то никогда там не жила.
   - Кто?
   - Та женщина, что расспрашивала меня. У нее никогда не было забот.
   - Ну так не могут же все родиться на Нелсон-Плейс.
   - А ты не там родился... или, может быть, где-нибудь поблизости?
   - Я? Конечно; нет. Почему ты подумала?
   - Я подумала... может быть, и ты там родился. Ты ведь тоже католик. Там
  все католики, на Нелсон-Плейс. Все-таки во что-то веришь. Например, в ад.
  Ну а по ней сразу видно, что она ни во что не верит. Можно сказать, что у
  нее все идет как по маслу, - добавила она с горечью.
   Стремясь оградить себя от всякой связи с Нелсон-Плейс, он сказал:
   - Я не очень-то силен в религии. Ад, он, конечно, есть. Но незачем
  думать о нем... пока не умрешь.
   - Можно умереть неожиданно.
   Он закрыл глаза под ярким пустым небосводом; что-то неясно всплыло у
  него в памяти и вылилось в слова:
   - Знаешь, говорят: "Пока нога его была между стременем и землей, он о
  чем-то просил и что-то ему было даровано".
   - Милосердие.
   - Правильно: милосердие.
   - А все-таки ужасно, если у нас не будет времени, - медленно сказала
  она. И, повернувшись к нему, добавила, как будто он мог помочь ей: - Об
  этом