гда молюсь. Чтобы мне не умереть внезапно. А ты о чем молишься?
   - Я не молюсь, - ответил он, но на самом деле он беспрестанно молился
  об одном: только бы ему не пришлось и дальше возиться с ней, опять иметь
  что-то общее с этим унылым разоренным клочком земли, который они оба
  называли домом.
   - Ты на что-то сердишься? - спросила Роз.
   - Человек иногда хочет, чтобы его оставили в покое.
   Он неподвижно лежал на меловом берегу, замкнутый и необщительный. В
  тишине хлопал ставень и шуршал прибой; парочка на прогулке - вот кто они
  были, и воспоминание о роскоши, окружавшей Коллеони, и о стульях с
  коронами в "Космополитене" снова стало терзать его.
   - Ты что молчишь? - сказал он. - Говори что-нибудь.
   - Ты же хотел, чтобы тебя оставили в покое, - ответила она с
  неожиданным гневом, заставшим его врасплох. Он не думал, что она способна
  на это. - Если я не подхожу тебе, отвяжись от меня. Я не просилась на
  прогулку. - Она села, охватив руками колени, и на скулах у нее появились
  красные пятна: гнев заменял румяна на ее худеньком лице. - Если я
  недостаточно шикарна... для твоей машины... и для всего остального...
   - Кто тебе это сказал?
   - О, я ведь не такая уж дура. Я видела, как ты смотрел на меня. Моя
  шляпа...
   Вдруг он представил себе, что она может сейчас встать и уйти от него,
  вернуться в кафе Сноу и рассказать свою тайну первому, кто будет ласково
  ее расспрашивать;