прибой, словно мокрый рот, лизал
  и обсасывал сваи. Он невольно обернулся, чтобы посмотреть, и увидел
  Спайсера, выставленного в витрине фотографа напоказ публике: он был снят в
  тот момент, когда сворачивал с солнечного света в тень под мол,
  торопливый, озабоченный и загнанный, - забавная фигура, над которой могли
  бы посмеяться приезжие: он, видно, здорово озабочен. Его застали врасплох.
   - Это тот, кто оставил карточку, - сказала Роз. - Тот, про которого ты
  сказал, что он умер. А он не умер. Хотя у него такой вид, - она весело
  рассмеялась над черно-белым расплывчатым изображением, - как будто он
  боится, что умрет, если не поторопится.
   - Это старое фото, - сказал Малыш.
   - Ну нет, не старое. Здесь выставлены только снимки, сделанные сегодня.
  Можешь купить его.
   - А ты много чего знаешь.
   - Конечно, тебе надо купить его, - настаивала Роз. - Он такой смешной.
  Шагает себе. Весь погружен в заботы. Даже не видит аппарата.
   - Побудь здесь, - сказал Малыш.
   В киоске было темно после залитой солнцем набережной. Человек с тонкими
  усиками, в очках с железной оправой разбирал снимки.
   - Я хочу выставленный там снимок, - сказал Малыш.
   - Квитанцию, пожалуйста, - ответил фотограф и протянул желтые пальцы,
  слегка пахнувшие гипосульфитом.
   - У меня нет квитанции.
   - Я не могу дать снимок без квитанции, - сказал фотограф и поднес
  негатив к электрической лампочке.
   - Какое вы имеете право,