- крикнул Малыш, - выставлять снимки без
  разрешения? Отдайте мне этот снимок!
   Но железная оправа блеснула на него равнодушно: какой-то хулиган
  мальчишка.
   - Принеси квитанцию, - сказал фотограф, - и получишь снимок. Теперь
  катись отсюда, я занят.
   Позади него висели в рамках уже пожелтевшие от дешевых химикалий и
  времени моментальные снимки короля Эдуарда VIII, в бытность его принцем
  Уэльским, в морской фуражке, на фоне стереоскопов, Веста Тилли, дающая
  автографы, Генри Ирвинг, закутанный по случаю сильного ветра с пролива, -
  целая история нации. Лили Ленгтри была в страусовых перьях, миссис
  Пенхерст в узкой юбке, английская королева красоты 1923 года в купальном
  костюме. Не утешало даже то, что Спайсер оказался среди бессмертных.
  
  
   - Спайсер, - крикнул Малыш, - Спайсер! - Он поднялся из маленькой
  темной передней пансиона Билли на лестничную площадку, оставляя за собой
  на линолеуме следы меловых холмов пригорода. - Спайсер!
   Подгнившие перила дрожали под его рукой. Он открыл дверь комнаты
  Спайсера и увидел его на кровати. Спайсер спал, лежа лицом вниз. Окно было
  закрыто, какое-то насекомое жужжало в спертом воздухе, от кровати шел
  запах виски. Пинки стоял, глядя на седеющие волосы; он совсем не
  чувствовал жалости; он был слишком молод для жалости. Он повернул спящего
  лицом кверху; вокруг рта у Спайсера высыпали прыщи: "Спайсер!"
   Спайсер открыл глаза.