еев, тех, кого не
  вмещали автобусы: люди взбирались на меловые холмы, поднимая пыль, ели
  булочки с изюмом, которые вынимали из бумажных кульков. Автобусы шли
  кружным путем через Кемп-Таун, а на крутой холм поднимались набитые такси
  (каждое место стоило девять пенсов), "паккард", обслуживающий членов
  клуба, старые "моррисы" с целыми семьями - смешные высокие машины,
  колесившие по дорогам уже в течение двадцати лет. Казалось, будто в пыли,
  пронизанной солнечным светом, все шоссе двигалось наверх, словно
  эскалатор, и вместе с ним со скрипом, с криками двигалась теснящаяся масса
  машин. Младшие девочки мчались со всех ног, точно пони, догоняющие друг
  друга на лужайке: им словно передалось возбуждение толпы на дороге.
  Казалось, будто в жизни всех этих людей в тот день наступил какой-то
  перелом. Выплата на Черного Мальчика уменьшилась: все переменилось с тех
  пор, как на Веселого Монарха неожиданно поставили пять фунтов. Сквозь
  поток автомобилей дерзко пробивалась ловкая красная гоночная машина,
  маленькая и стремительная; при виде ее в воображении вставали бесчисленные
  туристские отели, девушки, собравшиеся у плавательных бассейнов,
  мимолетные встречи на дорогах, ответвляющихся от Большого Северного шоссе.
  Лучи солнца попали на эту машину, и она отбросила зайчика до самых окон
  столовой в женской школе. Машина была битком набита: на коленях у мужчины
  сидела женщина,