е выиграет, - сказал Малыш. - Кто это поставил на
  него двадцать пять бумаг?
   - Какая-то баба. Она была вон там, в баре. А почему бы тебе не
  поставить пять бумажек на Черного Мальчика? Сыграй разок, чтобы
  отпраздновать...
   - Что отпраздновать? - быстро спросил Малыш.
   - Да я и сам не знаю, что ляпнул, - ответил Спайсер. - Я так рад этому
  отпуску, вот мне и кажется, что у всех праздник.
   - Ну, если бы я захотел отпраздновать, - сказал Малыш, - так уж не
  Черным Мальчиком. Ведь это всегда был фаворит Фреда. Он говорил, что эта
  лошадь еще будет побеждать на Дерби. Вот бы не назвал такую лошадь
  удачливой. - Но он все-таки следил, как ее проводят у барьера: пожалуй,
  слишком уж молодая, слишком уж беспокойная. Наверху трибуны с местами за
  полкроны стоял какой-то субъект и сигнализировал рукой Бобу Тевелу из
  Клептона, а маленький человечек, изучавший в бинокль десятишиллинговую
  трибуну, вдруг начал сильно жестикулировать, привлекая внимание "Старинной
  фирмы".
   - Вот видишь, что я тебе говорил, - сказал Малыш. - Выплата за Черного
  Мальчика снова снижается.
   - Двенадцать к одному, Черный Мальчик, двенадцать к одному, - закричал
  агент Джорджа Била, и кто-то сказал:
   - Пошли.
   Люди отвалили от ларьков с напитками к барьерам, неся с собой стаканы
  пива и булочки с изюмом. Баркер, Макферсон, Боб Тевел - все стерли цифры
  выплаты со своих досок, но "Старая фирма" продолжала