Спайсер радостно окликнул его:
   - Ну что ж, Сэмми, придется платить.
   Сэмюел смотрел, как Спайсер и Малыш шли по низкой вытоптанной траве,
  под руку, точно добрые старые друзья. Вокруг стояли с полдюжины людей и
  ждали чего-то; последний счастливчик отошел; они ждали молча; какой-то
  маленький человечек, держа в руках бухгалтерскую книгу, высунул кончик
  языка и облизал запекшиеся губы.
   - Тебе везет, Спайсер, - сказал Малыш, сжимая ему локоть. - Желаю
  повеселиться на эту десятку.
   - Но ты ведь еще не прощаешься со мной? - спросил Спайсер.
   - Я не буду ждать заезда четыре тридцать. Мы уже больше не увидимся.
   - А как же с Коллеони? - спросил Спайсер. - Разве мы с тобой...
   Лошадей прохаживали перед новым стартом; выплата росла, толпа хлынула к
  тотализатору и оставила Малышу и Спайсеру свободный проход. Маленькая
  группа в конце прохода все ждала чего-то.
   - Я передумал, - сказал Малыш. - Схожу к Коллеони в его отель. Получай
  свои деньги.
   Их остановил человек без шляпы, из тех, что собирают сведения о лошадях
  перед бегами.
   - Хотите совет на следующий заезд? Только шиллинг. Сегодня те две
  лошади, на которых я советовал ставить, выиграли. - Из башмаков у него
  торчали пальцы.
   - Советуй сам себе и катись, - ответил ему Малыш.
   Спайсер не любил расставаний. У него была чувствительная натура; он
  переминался с ноги на ногу - болела мозоль.
   - Смотри-ка, - сказал он, глядя вдоль