дарил его
  ногой в бедро, он схватил рукой чью-то бритву и порезался до кости. Они
  рассыпались во все стороны - на край беговой дорожки выбежали полицейские,
  медлительные в своих тяжелых сапогах. Малыш проскочил между ними.
  Несколько полицейских погнались за ним и, миновав проволочное заграждение,
  кинулись вниз, по склону меловой гряды к домикам и к морю. На бегу он
  плакал; он хромал на ту ногу, по которой его ударили; он даже пытался
  молиться. Ты можешь быть спасен и в последнюю минуту "между стременем и
  землей", но ты не можешь спастись, если не раскаешься, а у него не было
  времени почувствовать хотя бы малейшее угрызение совести, пока он с трудом
  спускался по меловому холму. Он бежал неуклюже, ковыляя, кровь текла у
  него по лицу и из обеих рук.
   Теперь его преследовали только двое; для них это была просто забава -
  они гнались за ним, как гнались бы за кошкой. Он достиг первых домиков на
  берегу, но вокруг никого не было; все ушли на бега, дома были пусты -
  ничего, кроме неровной мостовой и маленьких лужаек, дверей с цветными
  стеклами да косилки для газона, брошенной на посыпанной гравием дорожке.
  Он не осмелился укрыться в доме - если бы он стал звонить и ждать, пока
  откроют, они настигли бы его. Теперь он вынул свою бритву, но до сих пор
  ему никогда не приходилось применять ее против вооруженного врага. Ему
  нужно было спрятаться, но он оставлял за собой на дороге кровавый след.