ти в таком виде. Мне
  нужно выглядеть прилично.
   Он прислонился к полке с молодым бургундским, пока она ладонью чистила
  пиджак. Лунный свет заливал каморку, маленькую полку с гнездами, бутылки,
  узкие плечи, гладкое лицо перепуганного подростка.
   Он понял, что ему не хочется выходить на улицу, отправляться назад в
  пансион Билли, к бесконечным совещаниям с Кьюбитом и Дэллоу о том, что
  делать дальше. Жизнь была рядом сложных тактических ходов, таких же
  сложных, как маневрирование войск при Ватерлоо; их обдумывали на железной
  кровати среди объедков булки с колбасой. Одежду то и дело приходилось
  утюжить; Кьюбит и Дэллоу бранились, или Дэллоу таскался за женой Билли;
  старомодный телефон под лестницей звонил и звонил, а Джуди всегда
  разбрасывала окурки, даже на его кровати, - она слишком много курила и без
  конца приставала, требуя советов, на какую лошадь ей поставить. Как при
  такой жизни можно было думать о более глубокой стратегии? Ему вдруг
  мучительно захотелось остаться в маленькой темной кладовой, где тишина и
  бледный свет на бутылках молодого бургундского. Побыть одному хоть
  немножко...
   Но он был не один. Роз тронула его за руку и спросила со страхом:
   - А они не караулят тебя там, на улице?
   Малыш отдернул руку.
   - Нигде они не караулят. Я их отделал получше, чем они меня, -
  похвастал он. Они и не на меня собирались нападать, а только на беднягу
  Спайсера.