он поднял забинтованную руку к порезанной
  шее.
   - Так ведь Спайсер в своей комнате. Я слышал, как он там возится.
   - Слышал?! - воскликнул Малыш. - Ты что выдумываешь?
   Второй раз за этот день он испугался; тусклая лампочка освещала
  коридор, лестницу и стены, небрежно покрашенные коричневой краской. Он
  почувствовал, что кожа у него на лице передернулась, как будто ее
  коснулось что-то отвратительное. Ему захотелось узнать, можно ли увидеть и
  потрогать этого Спайсера или его можно только слышать. Он встал с кровати.
  Что бы там ни было, а это нужно встретить лицом к лицу... Не говоря ни
  слова, он прошел мимо Дэллоу. Дверь в комнату Спайсера хлопала от
  сквозняка. За ней ничего не было видно. Это была крошечная каморка. У всех
  у них были крошечные каморки, кроме Кайта, а комната Кайта перешла к
  Малышу по наследству. Вот почему там всегда все и болтались. А у Спайсера
  места хватило бы только для Малыша... и для самого Спайсера. Когда дверь
  открывалась, до него доносилось резкое поскрипывание чего-то кожаного. Ему
  снова вспомнились слова: "Dona nobis pacem", во второй раз он испытал
  неясную тоску - как будто он что-то потерял, что-то забыл или от чего-то
  отрекся.
   Пройдя вдоль коридора, он вошел в комнату Спайсера.
   Когда он увидел Спайсера, который, наклонившись, затягивал ремни своего
  чемодана. Малыш прежде всего почувствовал облегчение - это был несомненно
  живой Спайсер, до него