было своих детей, и я к вам
  привязалась. Вы милая девочка. - И вдруг она гаркнула: - Отойдите от
  стенки и ведите себя разумно. Он вас не любит.
   - Мне все равно, - упрямо пробормотал детский голосок.
   - Что значит - вам все равно?
   - Я люблю его.
   - Вы погубите себя. Будь я вашей матерью, я задала бы вам хорошую
  трепку. Что сказали бы ваши отец и мать, если бы они знали?
   - Им все равно.
   - А как вы думаете, чем это кончится?
   - Не знаю.
   - Вы еще молоды. В этом все и дело. Вы романтичны. Я тоже была такая.
  Когда вы вырастете, это с вас соскочит. Вам не хватает только немного
  жизненного опыта.
   Глаза девочки с Нелсон-Плейс уставились на нее, не понимая; загнанный в
  свою норку зверек выглядывал в яркий веселый мир; в норе были убийство,
  совокупление, нужда, верность, любовь и страх Божий; зверек не обладал
  знанием, которое позволило бы ему отрицать, что только в сверкающем
  широком мире, там, за пределами его норы, существует нечто такое, что люди
  называют жизненным опытом.
  
  
   Малыш смотрел вниз на тело, распростертое у подножия лестницы в
  пансионе Билли, словно Прометей на скале под орлом.
   - Боже мой, как же это случилось? - воскликнул Друитт.
   - Давно уже надо было починить эту лестницу, - ответил Малыш. - Я
  говорил Билли, но этот подлец ни за что не хочет тратить деньги.
   Он уперся забинтованной рукой в перила и толкал их, пока они не
  полетели