повороте лестницы
  над тем местом; где лежало тело.
   - Вы бы лучше подняли тело, а обломки перил подложили бы под него, -
  медленно сказал он. - У полиции возникнет множество вопросов, если они
  увидят его в таком положении. - Он вернулся в спальню, сел на кровать и
  обхватил голову руками. - У меня голова разболелась, - сказал он, - мне
  надо домой. - Никто не обращал на него никакого внимания. Дверь в комнату
  Спайсера скрипела на сквозняке. - Голова у меня просто раскалывается, -
  повторил Друитт.
   Дэллоу потащил по коридору чемодан; из него торчали тесемки от пижамы
  Спайсера; прижатые крышкой, они были похожи на выдавленную из тюбика
  зубную пасту.
   - Куда он собрался ехать? - спросил Дэллоу.
   - В Ноттингем, Юнион-стрит, "Голубой якорь", - ответил Малыш. - Надо им
  телеграфировать. Может, они захотят прислать цветы.
   - Будьте осторожны с отпечатками пальцев, - умоляюще сказал Друитт,
  сидя рядом с умывальником; он не поднимал головы, по-видимому, от боли. Но
  услышав, как Малыш спускается по лестнице, он все-таки поднял глаза.
   - Куда вы идете? - резко спросил он.
   - Ухожу, - ответил Малыш.
   - Вам нельзя сейчас уходить, - сказал Друитт.
   - Меня здесь не было, - возразил Малыш. - Были только вы с Дэллоу. Вы
  ждали, пока я вернусь домой.
   - Вас увидят.
   - Ну что ж, тут придется рискнуть, - ответил Малыш. - У меня есть дела.
   - Не говорите мне! - поспешно крикнул Друитт, но тут же, овладев