е негромко: - Не говорите мне, какие у вас дела...
   - Нам нужно устроить все со свадьбой, - угрюмо сказал Малыш.
   Он на мгновение остановил глаза на Друитте... у него супруга... он уже
  двадцать пять лет играет в эту игру... Казалось, Малыш хотел задать
  какой-то вопрос, казалось, он был почти готов принять совет от человека,
  значительно старше; казалось, он ожидал хоть немножко человеческой
  мудрости от изворотливого ума этого старого законника.
   - Лучше уж поскорей покончить с этим, - мягко и грустно продолжал
  Малыш.
   Он все еще смотрел в лицо Друитту, ища в нем хоть какого-нибудь
  отражения мудрости, приобретенной за двадцать пять лет участия в игре, но
  видел только испуганное лицо, замкнутое, словно витрина лавки, забитая
  досками во время уличных боев. Он продолжал спускаться по лестнице,
  погружаясь в глубокий колодец, на дно которого упало тело Спайсера. Он
  принял решение; теперь ему нужно было только двигаться к своей цели; он
  чувствовал, как кровь его отливала от сердца и вяло двигалась по жилам,
  словно поезда по внутреннему кольцу. Одна станция приближала его к
  безопасности, а следующая вновь удаляла от нее, пока он не огибал всю
  дугу, - тогда безопасность опять приближалась, как Ноттинг-Хилл, а потом
  снова удалялась. Пожилая проститутка на набережной Хоува даже не
  обернулась, когда он оказался позади нее: как между электрическими
  поездами,