так со мной разговаривать, Пинки. Очень уж ты стал
  подозрительным после смерти Кайта. Тебе просто нужно немного развлечься.
   - Я ведь так любил Кайта, - ответил Малыш. Он пристально смотрел вдаль,
  в сторону Франции, неведомой страны. Позади него, за отелем
  "Космополитен", за Олд-Стейн, за Люис-роуд, простирались меловые холмы,
  поселки, скот бродил вокруг запруд - там была тоже неведомая страна. А
  здесь он чувствовал себя как дома: многолюдное побережье, несколько тысяч
  акров жилых домов, узкая полоска электрической железной дороги, ведущей в
  Лондон, две-три станции с буфетами и сдобными булочками. Это были владения
  Кайта, они были достаточно хороши для Кайта, а когда Кайт умер в зале
  ожидания на вокзале Сент-Панкрас. Малыш как будто лишился отца,
  завещавшего ему никогда не покидать родных мест. Он унаследовал даже
  привычки Кайта: обкусывал ногти, никогда не пил спиртного. Солнце, как
  каракатица, скользя опускалось за море, в мучительной агонии.
  Сопротивляясь, оно, словно кровью, окрашивало небо своими лучами.
   - Встряхнись, Пинки. Отвлекись немного. Тебе надо развлечься. Поедем-ка
  со мной и Кьюбитом в "Червонную даму" и отпразднуем нашу удачу.
   - Ты же знаешь, я в рот не беру спиртного.
   - Все равно на свадьбе придется. Где это слыхано, чтобы свадьба без
  попойки?
   По берегу, согнувшись, медленно брел старик; он переворачивал камни,
  отыскивая среди сухих