одорослей окурки и объедки. Чайки, до его
  приближения как свечи стоявшие у самой воды, поднялись и с криками улетели
  под мол. Старик подобрал какой-то башмак и сунул его в мешок; одна чайка
  слетела с набережной, в темноте она пронеслась между железными сваями
  Дворцового мола, белая и стремительная, полустервятник, полуголубь... В
  конце концов, человек ведь должен когда-то все познать...
   - Ладно. Поеду, - согласился Малыш.
   - Лучший кабак на пути отсюда в Лондон, - подзадоривал его Дэллоу.
   Они выехали на шоссе в своем старом "моррисе".
   - Люблю кутнуть за городом, - сказал Дэллоу. Был тот час, когда
  зажигаются фонари, но полная темнота еще не наступила, и в сероватых
  сумерках свет автомобильных фар казался таким же слабым и ненужным, как
  свет ночника в детской. Рекламные плакаты тянулись вдоль автострады;
  дачные домики, заброшенная ферма, густая, засыпанная мелом трава у
  повалившейся ограды, ветряная мельница с огромными растопыренными крыльями
  - там можно выпить чаю или лимонаду.
   - Бедному старику Спайсеру по душе бы пришлась такая езда, - вздохнул
  Кьюбит.
   Малыш сидел рядом с Дэллоу, который вел машину, а Кьюбит поместился
  сзади на откидном сиденье. В зеркальце водителя Малышу было видно, как он
  слегка подпрыгивал вверх и вниз на сломанных пружинах.
   "Червонная дама", залитая потоками света, находилась сразу за
  бензоколонкой. Ресторан когда-то перестроили