ва виски, один "мотоцикл", один грейпфрутовый сок.
   - Как? - удивилась Сильвия. - Вы что, не пьете?
   - Нет.
   - Могу поспорить, вы и с девочками не водитесь.
   - Убила ты его, Сильвия, - захохотал Кьюбит, - с первого выстрела.
   - Обожаю таких мужчин, - продолжала Сильвия, - по-моему, так чудесно
  быть стойким. Спайси всегда говорил, что вы когда-нибудь развернетесь... а
  потом... ох, черт, как чудесно! - Она хотела поставить стакан, но, не
  рассчитав, пролила свой коктейль. - Я не пьяная, - попыталась она
  оправдаться, - я просто расстроена из-за бедного Спайси.
   - Давай выпей, Пинки, - убеждал Дэллоу, - это тебя встряхнет... Пинки
  тоже расстроен, - объяснил он Сильвии.
   В дансинге оркестр играл:
  
   Лишь ночью мечтаю, чтоб любила,
   А днем мечтаю, чтоб забыла
   Все то, что счастьем нашим было...
  
   - Выпейте, - предложила Сильвия. - Я была страшно расстроена. Вы же
  видите - я плакала. Посмотрите, во что у меня превратились глаза...
  Господи, я еле-еле отважилась показаться сюда. Теперь мне понятно, почему
  люди идут в монастырь.
   Музыка ломала сопротивление Малыша; с ужасом и любопытством он наблюдал
  за подругой Спайсера - она-то знала толк в игре. Он покачал головой,
  безмолвный в своей ущемленной гордости. Он знал, в чем его сила - он был
  главарем; тщеславию его не было пределов, он не мог допустить, чтобы люди,
  более опытные, чем он сам, сделали из него посмешище... сравнили его