ожил Малыш.
   - Не могу, ведь Спайси только вчера умер.
   Они постояли, аплодируя, и танец начался снова. В баре трещал шейкер; к
  окну над огромным барабаном и саксофоном прижимались листья маленького
  деревца.
   - Люблю деревню. Я здесь становлюсь романтичной. А вы любите деревню?
   - Нет.
   - Здесь ведь настоящая деревня. Только что видела тут курицу. Вы
  подумайте, в коктейль с джином здесь кладут яйца от собственных кур.
   - Пойдемте к машинам.
   - Я вообще-то не прочь. Ох, черт, это было бы очень мило. Но не могу я,
  ведь бедняга Спайси...
   - Ну так вы ведь и цветы послали, и поплакали...
   - Глаза у меня - просто кошмар.
   - Ну, что же вы еще можете сделать?
   - Это разбило мне сердце. Бедный Спайси, так уйти из жизни!
   - Понятно... Я видел ваш венок.
   - Какой все-таки ужас! Мы тут с вами танцуем, а он...
   - Пойдемте к машинам.
   - Бедный Спайси.
   Но, говоря все это, она шла впереди него, и он со смущением заметил,
  что она даже побежала, буквально перебежала через освещенный угол бывшего
  скотного двора, по направлению к темной стоянке автомашин, навстречу этим
  забавам. "Через три минуты я все узнаю", - подумал он, чувствуя, что в нем
  поднимается тошнота.
   - Которая ваша машина? - спросила Сильвия.
   - Вон тот "моррис".
   - Не подойдет, - сказала Сильвия. Она ринулась к шеренге автомобилей. -
  Вот этот "форд". - Рывком отворив дверцу, она воскликнула: - Ой, простите!
  - и быстро захлопнула