ее, затем забралась на заднее сиденье соседней
  машины и уселась там, ожидая его. - Ой, - тихо и с чувством произнес ее
  голос в сумраке машины, - как мне нравится "ланчия"!
   Он остановился у дверки, темнота между ним и ее миловидным,
  невыразительным лицом рассеивалась. Юбка ее задралась выше колен, она
  ждала его со щедрой покорностью. Перед ним вихрем пронеслись его
  беспредельные честолюбивые мечты, заслоненные этим отвратительным,
  низменным актом: номер в "Космополитене", золотая зажигалка, стулья,
  украшенные коронами в честь иностранки по имени Евгения. Хейл появился в
  его сознании и тут же исчез, будто камень, брошенный со скалы; сам он
  стоял в начале длинного коридора с натертым паркетом; вдруг появилась
  толпа влиятельных лиц, раздались приветственные крики, мистер Коллеони,
  отступая назад, кланялся ему, как рассыльный из универмага, за ним
  виднелась целая армия бритв - триумф победителя! На скаковой дорожке перед
  финишем забарабанили копыта, а по радио объявили имя лошади, выигравшей
  заезд; грянула музыка. Грудь его заныла от жажды овладеть всем миром.
   - Ты что, не можешь, что ли? - спросила Сильвия.
   А он со страхом и смятением думал: "Какой же следующий ход?"
   - Быстро! - сказала Сильвия. - Пока нас тут не увидели.
   Паркетный пол начал скатываться, как ковер. Лунный свет упал на дешевое
  кольцо и на круглое колено. Он сказал с горькой и мучительной