е собираюсь так скоро мириться с Крэбом.
   Но Малыш не слушал его. Он повторил"
   - Стоит мне только свистнуть! Они приползут обратно, - хвастливо
  добавил он. Затем подошел к железной кровати и улегся на нее... Какой
  долгий день!
   - Быстренько звякни Друитту. Скажи ему, что с ее стороны нет никаких
  затруднений. Пусть он поспешно все улаживает.
   - Если сможет, то на послезавтра? - спросил Дэллоу.
   - Ну да, - согласился Малыш. Он слышал, как захлопнулась дверь, щека
  его подергивалась, он лежал, глядя в потолок, и думал: "Не моя вина, что
  они доводят меня до бешенства и толкают на такие дела; хоть бы люди
  оставили меня в покое..." При этом слове воображение его иссякло. Он
  лениво попытался представить себе этот "покой" - глаза его закрылись, и за
  сомкнутыми веками он увидел в бесконечной серой мгле страну, каких он не
  знал даже по открыткам, - места, еще менее известные, чем Большой Каньон
  или Тадж-Махал. Он опять открыл глаза, и мгновенно по его жилам снова
  потек яд - там, на умывальнике, стояли подарки Кьюбита. Он был как
  ребенок, больной гемофилией, - от каждого прикосновения выступала кровь.
  
  
   В коридоре отеля "Космополитен" приглушенно прозвенел звонок; сквозь
  стену, к которой примыкало изголовье кровати, Айда Арнольд услышала голос,
  звучавший без перерывов: за стеной была, наверное, комната для заседаний и
  кто-то делал доклад, а может быть, говорил в диктофон. Фил спал,