е огни "Космополитена" - был час
  коктейлей.
   Продрогший Кьюбит сел в стеклянной беседке и стал глядеть в морскую
  даль. Был отлив, и мгла окутывала море; вода, шипя, скатывалась вниз. Он
  закурил сигарету, спичка на мгновение согрела его сложенные ковшиком
  ладони. Затем он протянул пачку пожилому джентльмену, который сидел тут же
  в беседке, закутавшись в теплое пальто. "Не курю", - резко отказался
  джентльмен и закашлялся: его "кхе, кхе, кхе", не умолкая, понеслось к
  невидимому морю.
   - Холодная ночка, - сказал Кьюбит.
   Старый джентльмен навел на него свои выпуклые глаза, точно театральный
  бинокль, и продолжал кашлять: "кхе, кхе, кхе!" Его голосовые связки
  шуршали, как солома. Где-то далеко в море заиграла скрипка, словно
  какое-то морское чудовище, тоскуя, стремилось к берегу. Кьюбит вспомнил о
  Спайсере, который любил хорошие мелодии. Бедный старина Спайсер... Туман
  несся к берегу большими плотными полосами, похожими на какие-то призрачные
  тени. Однажды в Брайтоне Кьюбит попал на спиритический сеанс - ему
  хотелось вызвать дух матери, умершей двадцать лет назад. На него точно
  что-то нашло - а вдруг старушка сообщит ему что-нибудь хорошенькое. Вот
  она и сказала: пребывает на седьмом небе, там распрекрасно, только голос у
  нее был слегка пропитой, но ведь в этом не было ничего удивительного...
  Ребята тогда вдоволь потешились над ним, особенно старик Спайсер. Да уж,
  больше