ленте.
   - Кто это, черт возьми?.. - проговорил старик.
   Кьюбит осушил свой стакан и тоже пошел прочь. Он опустил рыжую голову с
  чувством беспредельной подавленности; сознание незаслуженной обиды
  пробивалось сквозь винные пары - всегда кому-то приходится расплачиваться.
  Все, что он видел вокруг, разжигало пламя гнева в его груди. Он вышел в
  вестибюль... Вид мальчика-рассыльного с подносом привел его в ярость. Все
  тут следят за ним, ждут, когда он уберется, но ведь он имеет такое же
  право, как и Крэб, быть здесь. Он оглянулся и увидел женщину, с которой
  был знаком Крэб, - она в одиночестве сидела за столиком за стаканом
  портвейна.
   Женщина улыбнулась ему... "Вспоминаю твою дивную, пленительную красоту,
  твой ум..." Гнев его сменился сознанием беспредельной несправедливости. Он
  хотел поделиться с кем-нибудь, излить душу... Он рыгнул... "Я буду твоим
  слугой и рабом..." Его огромная фигура повернулась, как створка двери,
  тяжелые ступни изменили направление и побрели к столу, за которым сидела
  Айда Арнольд.
   - Я случайно услышала, что вы знаете Пинки, - сказала она.
   Когда она заговорила, он ощутил огромное удовольствие от того, что она
  вовсе не важная дама. Для него это была словно встреча двух
  соотечественников вдали от родины. Он сказал:
   - Вы что, приятельница Пинки? - и почувствовал, что ноги его обмякли от
  виски. Затем добавил: - Разрешите присесть?
   - Устали?
   - Точно!