дтвердил он. - Устал. - Он присел и уставился на ее
  большую, уютную грудь. Ему вспомнились слова из описания его характера: "У
  вас легкий, общительный и веселый нрав". Ей-богу, так оно и есть. Нужно
  только, чтобы к человеку хорошо относились.
   - Хотите выпить?
   - Ну что вы, - возразил он с грубоватой галантностью, - угощаю я.
   Но когда принесли вино, он вспомнил, что остался без денег. Хотел
  одолжить у кого-нибудь из ребят... а тут эта ссора... Он следил за тем,
  как Айда Арнольд расплачивается пятифунтовой бумажкой.
   - Знакомы с мистером Коллеони? - спросил он.
   - Нельзя сказать, что мы по-настоящему знакомы, - уклончиво ответила
  она.
   - Крэб сказал, вы шикарная женщина. Это правильно.
   - А... Крэб, - нерешительно проговорила она, как будто не могла
  припомнить это имя.
   - Вам-то лучше бы оставаться в сторонке, - заметил Кьюбит, - ни к чему
  вам вмешиваться во все эти дела. - Он заглянул в свой стакан, как в
  глубокую пропасть... С виду простая, славная красивая, умная... Как ей не
  стыдно... Слезы защекотали его воспаленные глаза.
   - Вы приятель Пинки? - спросила Айда Арнольд.
   - О господи, нет, - ответил Кьюбит и отпил еще немного виски.
   В памяти Айды Арнольд возникли смутные воспоминания о чем-то из Библии,
  лежавшей в буфете рядом со спиритической доской, Уориком Диппингом
  журналом "Добрые друзья".
   - Я видела вас вместе, - солгала она.
   - Я не приятель Пинки.