лялся, что стану священником, - глухо добавил
  он.
   - Священником? Ты - священником? Вот здорово! - воскликнул Дэллоу. Он
  необидно захохотал, расставив ноги так неуклюже; что ступил в собачье
  дерьмо.
   - А что плохого быть священником? - удивился Малыш. - Они знают, что к
  чему. Держатся в стороне от всего этого. - Его губы и скулы задрожали,
  казалось, он сейчас разрыдается, кулаки его бешено застучали по витрине:
  утопленница, приемник и этот ужас - "Супружеская любовь".
   - Что плохого в том, чтобы немного позабавиться? - покровительственно
  сказал Дэллоу, очищая подметку о край панели. Но при слове "позабавиться"
  юноша затрясся, как в лихорадке.
   - Тебе ведь не приходилось знать Анни Коллинз? - спросил он.
   - Никогда не слыхал о такой.
   - Она училась со мной в одной школе, - продолжал Малыш. Он уставился на
  грязную мостовую; в витрине с "Супружеской любовью" отразилось его полное
  отчаяния юношеское лицо. - Так она положила голову на рельсы, там, где
  проходит поезд на Хассокс. Да ей пришлось еще ждать минут десять до поезда
  семь пять... Он из-за тумана позже отошел от вокзала Виктория. Голову
  отрезало начисто. Ей было пятнадцать. У нее должен был родиться ребенок, а
  она знала, чем это пахнет. У нее уже был ребенок за два года до этого, так
  его могли бы пришить дюжине мальчишек.
   - Да, бывает, - согласился Дэллоу, - есть такой шанс в этой игре.
   - Читал я всякие любовные истории, - продолжал Малыш.