коть, он повел ее через облицованный
  плитками коридор на огромную лестницу; швабра исчезла, и кто-то подобрал
  цветок. Следующая пара поднялась, как только они вышли, - дела на брачном
  рынке шли хорошо.
   - Вот свадьба так свадьба, - сказал Малыш. - И никуда не денешься!
  Теперь мы... - Он хотел сказать "муж и жена", но сознание его уклонилось
  от этого определения. - Нам нужно отпраздновать, - продолжал он, но в
  мозгу его, как придирки старого родственника, от которого всегда можно
  ожидать бестактности, звучали слова "что отпраздновать?", и тут же он
  вспомнил о девице, разлегшейся в "ланчии", и о приближающейся долгой ночи.
   Они зашли в кабачок за углом. Время близилось к перерыву, и он поставил
  им по пинте горького пива, а Роз взяла себе рюмку портвейна. Она молчала с
  той самой минуты, когда чиновник заставил повторить ее за собой слова
  клятвы. Друитт бросил быстрый взгляд вокруг и пристроил Около себя свой
  портфель. В темных полосатых брюках он выглядел бы вполне прилично и на
  настоящей свадьбе.
   - За здоровье новобрачной - произнес он с шутливостью, которая тотчас
  же испарилась, как будто он хотел вызвать судью на ответную шутку, но
  встретил отпор - его морщинистое лицо моментально настроилось на серьезный
  лад. Он почтительно сказал: - За ваше счастье, дорогая моя.
   Роз не ответила. Она рассматривала свое лицо в зеркале с надписью
  "Крепкое пиво - высший сорт". В этой странной