ли по-настоящему наедине ни в кладовой у
  Сноу, ни над обрывом в Писхейвене - вот так наедине, как теперь.
   - Пойдем, пожалуй, - предложила Роз.
   Стоя на панели они услышали, как за их спиной захлопнули и заперли
  двери "Короны" - со скрежетом задвинули засов. Им показалось, что за ними
  захлопнулись двери рая неведения. В этом мире им ничего не оставалось, как
  приобретать опыт.
   - Мы пойдем к Билли? - спросила девушка.
   Была минута внезапной тишины, вдруг наступающей в середине самого
  делового дня: ни одного трамвайного звонка, ни одного гудка паровоза на
  вокзале; стая птиц стремительно взлетела над Олд-Стейн и заметалась в
  небе, как будто на земле только что свершилось преступление. Малыш с
  тоской вспомнил комнату Билли - там он мог на ощупь отыскать в мыльнице
  деньги, все там было привычное, ничего незнакомого, все разделяло с ним
  его горькое целомудрие.
   - Нет, - проговорил он. И когда возобновился полуденный шум, лязг и
  грохот, опять повторил: - Нет.
   - Куда же?
   Он улыбнулся с бессильной злобой. Куда же еще приводят шикарных
  блондинок, как не в "Космополитен"? Их привозят на субботу и воскресенье в
  спальном вагоне или мчат через меловые холмы в алом спортивном автомобиле.
  Благоухая дорогими духами, закутанные в меха, вплывают они в ресторан, как
  свежевыкрашенный катер, им дают покрасоваться за ночные утехи. Он окинул
  Роз долгим взглядом - нищета ее была для него словно