то, - попросила она. - Скажи что-нибудь для меня.
  Скажи Роз, ну... и еще что-нибудь.
   Малыш вошел в будку и закрыл за собой дверь. В будке был ящик со щелью
  для его шестипенсовика, микрофон и инструкция: "Говорите ясно и прямо в
  аппарат". Мудреная штука привела его в смущение, он оглянулся через плечо
  - там, снаружи, она без улыбки наблюдала за ним, он посмотрел на нее, как
  на незнакомое существо, как на маленькую нищенку с Нелсон-Плейс. И тут его
  охватила страшная злость. Опустив шестипенсовик и произнося слова
  приглушенным голосом, чтобы не было слышно снаружи, он запечатлел на
  эбоните свое обращение к ней: "Будь ты проклята, дрянь ты этакая, хоть бы
  ты убралась восвояси и оставила меня навсегда в покое!" Он слышал, как
  скрипела игла и вращалась пластинка, затем что-то щелкнуло, наступила
  тишина.
   Малыш вышел к Роз, неся в руке черный диск.
   - На вот, держи, - сказал он, - я тут кое-что наговорил... приятное.
   Она осторожно взяла у него пластинку и понесла так, как будто защищала
  ее от толпы... Даже на солнечной стороне мола становилось прохладно; этот
  холод был как непререкаемый приказ им обоим - отправляйтесь-ка домой!.. У
  него было ощущение как будто он гуляет, когда нужно заниматься делом...
  нужно идти в школу, а он не приготовил уроков...
   Они прошли через турникет; он искоса взглянул на нее, пытаясь угадать,
  чего она ждет дальше - если бы она проявила хоть малейшее нетерпение,