- Ну, что же будет дальше? - спросил Малыш. - Ракушки или Брайтонский
  леденец? - Он посмотрел на нее так, как будто от ее ответа зависело что-то
  очень важное.
   - Я не прочь пососать палочку Брайтонского леденца, - согласилась она.
   Он снова усмехнулся. Только дьявол, подумал он, мог подтолкнуть ее на
  такой ответ. Она, конечно, праведница, но уже неотделима от него, словно
  он вкусил ее, как Бога, вместе с причастием. Бог не может освободить тебя
  от грешных уст, избравших уделом вкусить собственное проклятье... Он
  медленно перешел на другую сторону туннеля и заглянул в дверку.
   - Девушка, - позвал он, - девушка! Две палочки леденца.
   Он хозяйским взглядом оглядел маленький, выкрашенный в розовый цвет
  ларек с перегородкой; лавчонка запечатлелась у него в памяти - на полу
  следы. Один кусочек пола приобрел вечную значительность, - если бы кассу
  передвинули на другое место, он бы сразу заметил.
   - А это что такое? - спросил он, кивнув в сторону единственного
  незнакомого ему предмета - какого-то ящика.
   - Ломаные леденцы, - объяснила продавщица, - отдаем по дешевке.
   - От фабрики?
   - Нет. Разбили тут. Какие-то неуклюжие болваны, - пожаловалась она.
   Малыш взял леденцы и повернулся. Он знал, что ничего не увидит - там,
  за ящиками с Брайтонскими леденцами набережная была не видна. Его вдруг
  охватило сознание своей беспредельной сообразительности.
   - До свиданья, - сказал Малыш; нагнувшись,