сь, он прошел сквозь маленькую
  дверцу и вышел наружу. Если бы только он мог похвастать своим умом, излить
  свою безграничную гордость...
   Они стояли рядышком, посасывая палочки леденцов. Какая-то женщина
  торопливо оттолкнула их в сторону: "Пропустите-ка, ребятки!" Они взглянули
  друг на друга - супружеская пара.
   - Куда теперь? - неуверенно спросил он.
   - Может попробовать поискать где-нибудь? - предложила она.
   - Не к чему спешить. - Голос его звучал немного тревожно. - Ведь еще
  рано. Хочешь в кино? - Он снова заговорил вкрадчивым тоном. - Я ведь тебя
  никогда не водил в кино.
   Но чувство превосходства оставило его. Ее взволнованное восклицание
  "Какой ты хороший!" снова вызвало у него отвращение.
   В полумраке, угрюмо сидя на местах за три с половиной шиллинга, он
  горько и безжалостно спрашивал себя, на что она надеется, а рядом с
  экраном светящиеся часы показывали время. Фильм был любовный: роскошные
  лица, бедра, снятые со знанием дела, таинственные кровати, похожие на
  крылатые челны. Кого-то убили, но это не имело значения. Важна была только
  эта игра. Два главных героя величественно продвигались к простыням на
  постели: "Я полюбил тебя с первого взгляда в Санта-Моника..." Серенада под
  окном, девица в ночной рубашке... а стрелки рядом с экраном все движутся.
  Вдруг он с бешенством сказал Роз: "Как кошки!" Это была самая привычная
  игра на свете, зачем же бояться того, что собаки делают