оря доносились жалобные звуки музыки. Они пересекли Норфолк-сквер и
  повернули на Монпелье-роуд; какая-то блондинка со скулами Греты Гарбо
  остановилась на ступеньках бара Норфолк и стала пудриться. Где-то звонил
  похоронный колокол, а в подвале патефон играл гимн.
   - Сегодняшнюю ночь уж проведем здесь, а завтра, может, и найдем
  какое-нибудь пристанище, - сказал Малыш.
   У него был свой ключ от входной двери, но он позвонил в звонок. Его
  влекло к людям, хотелось поговорить... но никто не отозвался. Он снова
  позвонил. Это был один из тех старинных звонков, за который нужно дергать,
  он звенел на конце проволоки; такой звонок по долгому опыту общения с
  пылью, пауками и необитаемыми комнатами знает, как сообщать, что дом пуст.
   - Не может быть, чтобы все ушли, - сказал он, вставляя ключ в замок.
   В холле горела лампочка, он тут же заметил записку, приклеенную под
  телефоном: "Вдвоем вам лучше, - он сразу узнал неуклюжий, размашистый
  почерк жены Билли, - а мы ушли праздновать свадьбу. Заприте свою дверь.
  Желаем хорошо провести время". Он смял бумажку и бросил ее на линолеум.
   - Пошли наверх, - сказал он.
   Наверху он положил руку на новую перекладину перил и сказал:
   - Видишь, мы их починили.
   В темном коридоре пахло стряпней, капустой и паленым сукном. Он кивнул
  головой в сторону одной двери.
   - Это комната старины Спайсера. Ты веришь в привидения?
   - Не знаю.
   Распахнув дверь