тняя ночь. Отец тяжело дышал, как бегун у финиша, мать стонала от
  наслаждения, смешанного с болью. Его охватило чувство ненависти,
  отвращения, одиночества - он был совершенно покинут, в их мыслях не
  осталось для него места; несколько минут ему казалось, что он умер и похож
  на душу умершего, попавшую в чистилище, наблюдающую за бесстыдными
  действиями любимого существа.
   Вдруг Малыш открыл глаза, кошмар становился невыносимым; была темная
  ночь, он ничего не видел вокруг, и на минуту ему показалось, что он снова
  в районе Парадиз. Но тут часы пробили три, зазвенев совсем рядом, - звук
  их напоминал опустившуюся с шумом крышку бака помойки на заднем дворе. И
  Малыш с огромным облегчением подумал, что он один. В полудремоте выбрался
  он из постели (во рту пересохло и отдавало горечью) и стал ощупью
  пробираться к умывальнику. Нащупав кружку, он стал было наливать в нее
  воду, как вдруг услышал голос:
   - Пинки, что случилось. Пинки?
   Малыш выронил кружку и, когда вода расплескалась по ногам, с горечью
  припомнил все.
   Он осторожно сказал в темноту:
   - Все в порядке. Спи.
   Чувство торжества и превосходства над другими испарилось. Несколько
  последних часов возникли в его памяти, как будто все это время он был пьян
  или спал, - необычность происходящего ненадолго придала ему бодрости. А
  теперь уже не будет ничего необычного - он пробудился ото сна. Но нужно
  вести себя осторожно