вками, сидела старуха; он увидел сморщенное, увядшее лицо - оно как бы
  воплощало проклятье ада. Затем до него донесся шепот:
   - Благословенна ты в женах. - И он увидел, как темные пальцы перебирают
  четки. Она-то уж не могла быть проклята. Он смотрел на нее со страхом и
  любопытством - это была одна из спасенных.
  
  
  
  7
  
   Проснувшись в одиночестве, Роз совсем не удивилась - она ведь была
  новичком в царстве смертного греха и считала, что все идет как нужно. Он,
  наверное, ушел по делам, подумала она. Ее разбудил не назойливый треск
  будильника, а утренний свет, лившийся сквозь незавешенное окно. Спустя
  некоторое время в коридоре послышались шаги и повелительный голос позвал:
  "Джуди". Она лежала, раздумывая над тем, что должна делать жена... или,
  скорее, любовница.
   Но ей не лежалось - в этом непривычном безделье было что-то пугающее.
  Когда ничего не делаешь - жизнь как будто не настоящая. А вдруг они
  считают, что она знает свои обязанности, и ждут, что она затопит печку,
  соберет на стол, вынесет мусор. Часы где-то пробили семь - звон был
  незнакомый; за всю жизнь она привыкла к звону только одних часов, никогда
  еще ей не приходилось слышать, чтобы часы били так неторопливо и приятно в
  утреннем летнем воздухе. Ей было хорошо, но немножко страшно: ведь семь
  часов - это ужасно поздно. Она вылезла из постели и, одеваясь, уже
  собралась было наспех пробормотать "Отче наш" и "Аве Мария",