ичего не делала, только провела
  тряпкой там, где Мейси уже прибрала. Роз плотно зажала в руке полкроны; ну
  что ж, теперь ей нужно войти, сесть, сказать Дорис, чтобы та подала ей
  чашку кофе и булочку, дать ей на чай пару медяков. Она всех их может
  облагодетельствовать. Она теперь замужем. Уже женщина. Она счастливая.
  Что-то они подумают, когда увидят, как она входит через парадную дверь?
   Но она не решилась войти. В том-то и беда. А вдруг Дорис начнет
  причитать? Как ей тогда вести себя, как похвастать своей свободой? Сквозь
  окно витрины она встретилась взглядом с Мейси, та застыла, уставившись на
  нее, с тряпкой в руках, худенькая, юная, как будто ее собственное
  отражение в зеркале. А она стояла там, где когда-то стоял Пинки, на улице,
  и глядела в зал. Вот это священники и называют единой плотью. И так же;
  как она сама несколько дней назад, Мейси подала ей знак - скосила глаза и
  незаметно кивнула головой в сторону боковой двери. Она, конечно, могла бы
  войти и в парадную дверь, но подчинилась призыву Мейси. Как будто делала
  привычное дело.
   Дверь отворилась. Мейси была уже тут.
   - Роз? Что с тобой стряслось?
   Ей следовало бы рассказать о каких-нибудь неприятностях и было не по
  себе, оттого что ее переполняло только счастье.
   - Мне просто захотелось повидать тебя, - объяснила она; - я вышла
  замуж.
   - Замуж?
   - Вроде того.
   - Ох, Роз, ну и как это все?
   - Очень мило.