ило.
   - И у тебя есть своя квартира?
   - Да.
   - А что же ты целый день делаешь?
   - Ровно ничего. Просто валяюсь.
   Юное личико, глядевшее на нее, сморщилось от горестной зависти.
   - Господи, Роз, вот повезло-то тебе! И где это ты его подцепила?
   - Здесь.
   Пальцы, еще более костлявые, чем ее собственные, схватили ее за руку.
   - Ох, Рози, а нет ли у него приятеля?
   - Он не водится с приятелями, - пренебрежительно ответила Роз.
   - Мейси! - позвал из кафе пронзительный голос. - Мейси!
   Слезы показались у нее на глазах, у Мейси, а не у Дорис. Роз совсем не
  хотела обидеть подружку. В порыве жалости она проговорила:
   - Не так уж это чудесно, Мейси! - Она попыталась разрушить нарисованную
  ею картину собственного счастья. - Иногда он плохо со мной обращается. Ох,
  прямо тебе скажу, - убеждала она, - не всегда это так уж сладко.
   Но если не всегда сладко, размышляла она, выйдя опять на набережную,
  если не всегда сладко, тогда что же? Она машинально возвращалась в пансион
  Билли, так и не позавтракав, и все продолжала думать: а что же я сделала,
  чтобы заслужить такое счастье? Согрешила - вот где была разгадка, получила
  свой кусок пирога в этом мире, а не загробном; но ее это не пугало.
  Проклятье легло печатью на них обоих, подобно тому, как его голос
  отпечатался на эбонитовой пластинке.
   За несколько домов от пансиона Билли, из лавочки, где продавали
  воскресные газеты, ее окликнул Дэллоу: