рекинуться парой слов с твоим Пинки.
   Ее нельзя было обойти, она стояла, как преграждающая проход стена,
  покрытая непристойными надписями, которые начертала мелом вражеская рука.
  Тут Роз пришло на ум, что это из-за нее Пинки иногда вдруг становится
  грубым, из-за нее ногти его вдруг впиваются ей в руку. Она вызывающе
  сказала:
   - Не видать вам Пинки. Я никому не позволю беспокоить Пинки.
   - Скоро у него не будет недостатка в беспокойстве.
   - Кто вы такая? - умоляюще спросила Роз. - Что вы вмешиваетесь в наши
  дела? Ведь вы не из полиции?
   - Я такая же, как все остальные. Хочу справедливости, - добродушно
  объяснила женщина, как будто спрашивала в лавке фунт чаю. Ее широкое,
  цветущее, чувственное лицо расплылось в улыбке. Она добавила: - Я хочу,
  чтобы ты-то не пострадала.
   - Не нуждаюсь я ни в чьей защите, - возразила Роз.
   - Ты должна вернуться домой.
   Роз сжала кулаки, защищая медную кровать и кувшин с мутной водой.
   - Мой дом тут.
   - Нечего тебе злиться, милочка, - продолжала женщина. - Я не собираюсь
  больше выходить из себя. Тут не твоя вина. Ты не знаешь, как обстоят дела.
  Бедная малютка, мне тебя просто жаль.
   Она шагнула по линолеуму, как будто собиралась заключить Роз в объятия.
   Роз попятилась к кровати.
   - Не подходите ко мне!
   - Ладно, не волнуйся, милочка, это тебе не поможет. Понимаешь... Я ведь
  упорная.
   - Не знаю, к чему вы клоните. Почему вы не можете говорить