со мной. Я о тебе
  позабочусь. Тебе нечего будет бояться.
   - Пинки...
   - Я позабочусь и о Пинки.
   - Я сделаю все... все, что вы хотите... - сказала Роз.
   - Вот теперь ты дело говоришь, милочка.
   - Если вы оставите нас в покое.
   Женщина отпрянула. Вместо неестественной улыбки, напоминающей
  похоронный венок, на лице ее неожиданно и неуместно мелькнула ярость.
   - Упрямица; - сказала она. - Была бы я твоей матерью... хорошую
  взбучку...
   Запавшие глаза на худощавом решительном личике с упрямым ртом вернули
  ей яростный взгляд - в воздухе запахло всеми войнами, потрясавшими мир;
  корабли готовились к бою, бомбардировщики поднялись в воздух. Лицо девушки
  было, как военная карта, отмеченная флажками.
   - Вот еще что, - сказала женщина, - тебя тоже могут засадить в тюрьму.
  Потому что тебе все известно. Ты сама мне сказала. Сообщница - вот кто ты
  такая. Это уж точно.
   - Разве вы не понимаете, - удивленно сказала Роз, - ведь если заберут
  Пинки, все будет мне безразлично!
   - Боже мой, - воскликнула женщина, - я же только из-за тебя и пришла
  сюда. Сначала я и смотреть-то на тебя не хотела, а теперь я просто не могу
  позволить, чтобы пострадал безвинный. - Эта фраза выскочила у нее с
  треском, как билет из автомата. - Ты что, и пальцем не пошевелишь, так и
  будешь ждать, пока он тебя убьет?
   - Он не сделает мне никакого вреда.
   - Ты молода. Ты не знаешь жизни, как я.
   - Есть вещи,