попробуй каждого напитка и остановись на этом, если можешь, или сделай
  вид, что остановился и больше не пробуешь.
   - Я и сам вижу, да это каждому ясно, - повторил Дэллоу, - она и впрямь
  в тебя втрескалась.
   Втрескалась... Высокие каблуки протопали мимо, голые ноги скрылись из
  вида.
   - Если она втрескалась, - возразил он, - тоща ведь еще проще: она
  сделает все, что я скажу.
   Вдоль улицы несся клочок газеты - ветер был с моря.
   - Я против того, чтобы еще кого-то убивать, Пинки, - сказал Дэллоу.
   Малыш повернулся спиной к окошку, рот его скривился в жалкое подобие
  улыбки. Он спросил:
   - Ну, а допустим, она сама покончит с собой?
   Безумная гордость затрепетала у него в груди, он почувствовал подъем,
  как будто радость жизни вернулась в смущенную душу - в пустое обиталище
  вселились семь дьяволов, более страшных, чем тот, что прежде...
   - Ради бога, Пинки. Ты вбил себе все это в голову, - сказал Дэллоу.
   - Скоро увидим, - ответил Малыш.
   Он стал подниматься по лестнице из подвала, оглядывая ступеньки в
  поисках надушенного матерчатого цветочка на проволоке. Но его нигде не
  было видно.
   - Пинки! - позвал сверху из-за новых перил голос Роз, она с
  беспокойством ждала его на площадке. - Пинки, мне нужно сказать тебе; -
  начала она, - я не хотела расстраивать тебя... но должен же быть на свете
  хоть один человек, кому мне не нужно врать... Это не мама приходила,
  Пинки.