отест мог привести к еще худшему. Он наблюдал за
  ней как за врагом, скрывая ненависть, стараясь отыскать на ее лице
  признаки будущей старости, представить себе, как она выглядывает из
  подвала. Он вернулся подавленный судьбой другого человека, но дома груз
  стал еще тяжелее.
   - Тебе разве не нравится, Пинки?
   Он не Друитт. У него решимости хватит. Он еще не сдался.
   - Ах, тут... Очень мило. Просто я этого не ожидал, - ответил он.
   Она не поняла причин его скованности.
   - Плохие новости?
   - Пока нет. Но, конечно, нам нужно быть ко всему готовыми. Я-то готов.
   Он подошел к окну, сквозь лес антенн внимательно посмотрел на покрытое
  облаками мирное воскресное небо, затем снова оглядел изменившуюся комнату.
  Вот как она выглядела бы, если бы его не стало, и другие жильцы...
   Он внимательно следил за нею, когда с ловкостью фокусника,
  притворившись, будто выполняет ее желание, сказал ей:
   - Я подготовил машину. Мы можем поехать за город, там нас никто не
  услышит... - Но тут же заметил ее испуг, и, прежде чем она успела ему
  ответить, изменил тон: - Конечно, это только на худой конец". - Последние
  слова понравились ему, он повторил их снова; худой конец - это та толстая
  баба с пристальным, осуждающим взглядом; вот она переходит через
  застланную дымом улицу... Худой конец - это пьяный, погибший Друитт,
  высматривающий из-за портьеры хотя бы одну машинистку.
   - До этого