и,
  конечно, девочка... Когда же, черт, возьми, позвонит Джонни? Я уже
  нервничаю.
   Малыш немного помолчал, разглядывая свои обкусанные ногти. Затем
  сказал:
   - Конечно, ты знаешь жизнь, Дэллоу. Ты ведь много странствовал.
   - Да уж, где я только не бывал, - согласился Дэллоу, - ездил до самого
  Лестера.
   - А я тут родился, - сказал Малыш, - знаю Гудвуд и Херст-парк. Бывал в
  Ньюмаркете. Поселись я в другом месте, мне вез будет чужое. - Он добавил с
  мрачной гордостью: - По-моему, я и есть настоящий Брайтон... - как будто
  только в его сердце запечатлелись все немудреные брайтонские развлечения:
  спальные вагоны, уик-энды с нелюбимым человеком, проведенные в безвкусных
  отелях, грусть после близости.
   Зазвенел звонок.
   - Слышишь? - вскричал Дэллоу. - Уж не Джонни ли это?
   Но звонили в парадную дверь. Дэллоу взглянул на свои часы.
   - Не могу представить, что с ним стряслось, - сказал он. - Друитт
  должен быть теперь уже на пароходе.
   - Ну что ж, - хмуро проговорил Малыш, - мы все меняемся, правда?
  Выходит по-твоему. Каждому нужно свет посмотреть. В конце концов, я ведь
  начал пить? Могу начать и кое-что другое.
   - И у тебя есть девочка, - заметил Дэллоу с подчеркнутым добродушием. -
  Взрослеешь, Пинки... становишься совсем как твой отец.
   Как отец... Малыша опять охватила дрожь отвращения перед субботними
  ночами. Но теперь он не мог обвинять отца. Сам докатился до этого...
  самого