наступали тяжелые
  ночные облака. Водяные брызги, как мелкий дождь, рассыпались по стеклам
  окон. Айда Арнольд перестала напевать и спросила:
   - Видишь, за кем я наблюдаю?
   Фил Коркери уселся за столик; на этом молу в застекленном павильоне
  ничто не напоминало о лете: он, казалось, озяб в своих серых летних брюках
  и блайзере с каким-то выцветшим гербом на кармане; вид у него был слегка
  подавленный, как будто он растратил всю свою страсть.
   - Это они, - сказал он усталым голосом. - Как это тебе удалось узнать,
  что они придут сюда?
   - Я ничего не знала, - ответила она, - это просто судьба.
   - Мне уже тошно смотреть на них.
   - Подумай-ка о том, как тошно им, - сказала дна с добродушным
  злорадством.
   Они смотрели поверх пустых незанятых столиков в сторону Франции, в
  сторону Малыша и Роз... и незнакомых им мужчины и женщины. Если эта
  компания пришла сюда отпраздновать какое-нибудь событие, то Айда испортила
  им веселье. Теплая волна пива подступила ей к горлу, ее охватило чувство
  беспредельного довольства; икнув, она сказала: "Простите", - и подняла
  руку в черной перчатке.
   - Наверно, он тоже сбежал, - сказала Айда.
   - Сбежал.
   - Не везет нам с нашими свидетелями, - пожаловалась она, - сначала
  Спайсер, потом девочка, потом Друитт, а теперь Кьюбит.
   - Он удрал на первом утреннем поезде... с твоими деньгами.
   - Ну и пусть, - сказала она. - Они все живые люди. Еще возвратятся.