ше, сообщающей об игре в вист в карточном клубе на
  будущей неделе и о танцевальном вечере на прошлой. Под дождем они добежали
  до дверей отеля; в баре не было ни души... только белые мраморные
  статуэтки, а на зеленом фризе над обшитыми панелями стенами - позолоченные
  тюдоровские розы и лилии. На столиках с голубым верхом стояли сифоны, а на
  окнах с витражами средневековые корабли неслись по холодным бурным волнам.
  Кто-то отбил руки у одной из статуэток... а может быть, она так и была
  сделана - что-то классическое, задрапированное в белое, символ победы или
  поражения. Малыш позвонил в звонок, и из общего бара вышел мальчик его
  возраста, чтобы принять заказ; они были странно похожи, но с каким-то
  неуловимым отличием - узкие плечи, худые лица; оба ощетинились, как псы,
  при виде друг друга.
   - Пайкер, - сказал Малыш.
   - Ну и что с того?
   - Обслужи-ка нас, - приказал Малыш. Он сделал шаг вперед, двойник
  отступил, а Пинки усмехнулся. - Принеси нам по двойной порции бренди, -
  сказал он, - да побыстрее... Кто бы мог подумать, что я встречу тут
  Пайкера? - тихо добавил он.
   Роз смотрела на него, удивляясь, что он в состоянии замечать что-то, не
  имеющее отношения к цели их приезда; она слышала, как ветер стучит в окна
  верхнего этажа, там, где лестница делала поворот, еще одна надгробная
  статуя поднимала вверх свои разбитые руки.
   - Мы вместе учились в школе, - объяснил он. - Я частенько