ько давал ему
  жару на переменах.
   Двойник принес бренди, он глядел исподлобья, испуганный, настороженный;
  вместе с ним к Малышу вернулось все его мрачное детство. Роз почувствовала
  острую ревность к двойнику - сегодня все, что связано с Пинки, должно
  принадлежать только ей.
   - Ты здесь слуга, что ли? - спросил Малыш.
   - Не слуга, а официант.
   - Хочешь, я дам тебе на чай?
   - Не нуждаюсь я в твоих чаевых.
   Малыш взял рюмку с бренди и выпил до дна; он закашлялся, когда жидкость
  схватила его за горло, как будто отрава всего мира попала ему в желудок.
   - За храбрость, - произнес он. И спросил Пайкера: - Который час?
   - Можешь посмотреть на часы, - огрызнулся Пайкер, - ты ведь грамотный.
   - У вас тут что, нет музыки? - спросил Малыш. - Черт возьми, мы хотим
  повеселиться.
   - Вот пианино. И приемник.
   - Включи его.
   Приемник был спрятан за растением в горшке; заныла скрипка, помехи
  искажали мелодию.
   - Он ненавидит меня, - объяснил Малыш. - До смерти ненавидит. - И
  повернулся, чтобы поиздеваться над Пайкером, но тот уже ушел. - Выпей
  бренди, - посоветовал он Роз.
   - Ни к чему мне это, - возразила она.
   - Ну, как знаешь.
   Он стоял около приемника, а она возле незатопленного камина - между
  ними были три столика, три сифона и мавританская, тюдоровская или бог ее
  знает какая лампа. Обоим было страшно не по себе, нужно было начать
  разговор, сказать что-то вроде "какой вечер"