" или "как холодно для этого
  времени года".
   - Так он учился в вашей школе? - спросила она.
   - Ну да.
   Оба взглянули на часы: было почти девять; звуки скрипки мешались со
  звуками дождя, барабанившего в окна, обращенные к морю.
   - Ну что ж, скоро пора трогаться, - с трудом выговорил он.
   Она начала было молиться про себя: "Святая Мария, матерь божия...", но
  вдруг остановилась - она ведь совершила смертный грех; ей нельзя молиться.
  Молитвы ее оставались здесь, внизу, среди сифонов и статуэток, у них тоже
  не было крыльев. Испуганная, терпеливая, она ждала, стоя у камина.
   - Нам нужно написать... что-нибудь, чтобы люди узнали, - нерешительно
  добавил он.
   - Но ведь это же не имеет значения, - возразила она.
   - Ну нет, - быстро ответил он, - имеет. Мы должны все сделать по
  правилам. Это договор. О таких вещах пишут в газетах.
   - И много людей... делают это?
   - Это постоянно случается, - ответил он.
   На минуту им овладела отчаянная и безрассудная уверенность. Звуки
  скрипки замолкли, сквозь стук дождя прогудел сигнал проверки времени.
  Голос за растением начал передавать сообщение о погоде: с континента
  надвигается шторм, в Атлантическом океане упало давление, прогноз на
  завтра... Она начала было слушать, но потом вспомнила, что завтрашняя
  погода не имеет никакого значения.
   - Хочешь еще выпить... или другого чего-нибудь? - спросил он. И
  оглянулся, отыскивая дощечку