ешиваюсь ни в какие дела. Я никогда не была любопытной. Вот вам крест.
   - Ты хорошая девочка, - сказал он.
   - Вы ужасно много знаете обо всем, Пинки, - воскликнула она со страхом
  и восхищением. И вдруг, когда оркестр заиграл избитый лирический мотив:
  "Прелестна на взгляд, так сладко обнять и небо само...", яд злобы и
  ненависти подступил к губам Малыша.
   - Приходится много знать, а то пропадешь. Пошли, сходим к Шерри.
   Как только они сошли с мола, им пришлось пуститься бегом: такси
  окатывали их водой; гирлянды цветных лампочек вдоль набережной Хоува
  светили тускло, как керосиновые лампы, сквозь пелену дождя. Они
  отряхнулись, как собаки, в нижнем зале кафе Шерри, и Роз увидела, что на
  лестнице, ведущей на галерею, стоит очередь.
   - Здесь полно, - разочарованно сказала она.
   - Ну что ж, останемся внизу, - ответил Малыш и так непринужденно
  заплатил три шиллинга, как будто был здесь завсегдатаем.
   Они прошли мимо столиков, где сидели девушки с яркими, отливающими
  металлическим блеском, волосами, с маленькими черными сумочками в руках -
  платные партнерши, ожидавшие приглашения. Горели цветные фонарики:
  зеленые, розовые и синие.
   - Как здесь чудесно, - сказала Роз. - Это напоминает мне...
   И пока они шли к столику, она вслух рассказывала обо всем, что
  напоминали ей огни, мотив, который наигрывал джаз, толпа на танцевальной
  площадке, пытающаяся отплясывать