но официальное
  сообщение, объявленное после долгой проверки цензурой.
   - Вот здорово, просто здорово, - сказал Малыш, поддавшись
  непреодолимому воздействию этого беззастенчивого рева.
  
   Музыка мне о любви говорит,
   Свищет скворец возле нашей тропинки -
   Он мне о нашей любви говорит.
   Если такси загудит,
   Или сова закричит,
   Поезд метро прогрохочет средь мрака,
   Иль прожужжит мне пчела-работяга -
   Все мне о нашей любви говорит.
   Западный ветер у нашей тропинки,
   Он говорит, говорит без запинки,
   Он о любви говорит.
   И соловей, что ночами поет,
   И почтальон, что сигнал подает,
   Электросверла своим скрежетаньем
   И телефоны звонков дребезжаньем -
   Все мне о нашей любви говорит.
  
   Малыш смотрел на светлое пятно: "музыка", "любовь", "соловей",
  "почтальон" - слова эти трепетали в его мозгу, как стихи; одной рукой он
  ласкал склянку с серной кислотой, лежавшую у него в кармане, другой -
  держал руку Роз. Нечеловеческий голос завывал над галереей, а Малыш сидел
  молча. На этот раз он сам получил предупреждение - жизнь показывала ему
  склянку с серной кислотой и предупреждала: "Я испорчу тебе физиономию".
  Она говорила с ним языком музыки, и когда он уверял ее, что никогда больше
  не будет ввязываться в такие дела, у музыки наготове был ответ: "Иногда
  это от нас не зависит. Просто так получается".
  
   Сторожевая залает собака
   Там, возле тропки, на знаю, однако,