нако,
   Пес мне о нашей любви говорит.
  
   Толпа, как по команде "смирно", стояла в шесть рядов за столиками (на
  площадке не хватало мест для такой массы народа). Никто не шелохнулся. Это
  было как торжественный гимн в день перемирия, когда король снимает свой
  венок победителя, все обнажают головы, а войска словно каменеют. Такая
  любовь, такая правда, такая музыка были понятны этим людям.
  
   Грэйси Филдс людей смешит,
   В жертву целится бандит,
   Но любой всегда и всюду
   О нашей любви говорит.
  
   Музыка гремела под китайскими фонариками, и в розовом пятне прожектора
  резко выделялся певец, прижавший микрофон к своей крахмальной рубашке.
   - Ты была влюблена? - спросил Малыш отрывисто и смущенно.
   - Ну да, конечно, - ответила Роз.
   Малыш продолжал с внезапной язвительностью:
   - Ну да, конечно, ты еще неопытная. Не знаешь, что люди творят на
  свете. - Музыка смолкла, и в тишине он громко засмеялся. - Ты еще
  невинная. - Люди поворачивались на стульях и смотрели в их сторону;
  какая-то девица захихикала. Его пальцы ущипнули Роз за руку. - Ты еще
  неопытная, - повторил он. Он приводил себя в легкое чувственное бешенство,
  как бывало, когда он дразнил слабых ребят в городской школе. - Ты ничего
  не знаешь, - повторил он с презрением и вонзил ей в руку ногти.
   - Ну нет, - запротестовала она. - Я многое знаю.
   Малыш усмехнулся.
   - Ничего ты не знаешь. - И он так ущипнул ее за руку, что