ки прилипли к его худым ногам; он поднимался
  по длинной, не покрытой дорожкой лестнице к себе в комнату в пансионе
  Билли. Перила шатались под его рукой, и, когда он открыл дверь и увидел,
  что все ребята здесь и курят, сидя на его медной кровати, он гневно
  крикнул:
   - Когда же починят перила? Ведь это опасно. В конце концов, кто-нибудь
  свалится.
   Шторы не были опущены, и за закрытым окном, на фоне серых крыш,
  доходящих до самого моря, полыхали последние молнии. Малыш подошел к своей
  кровати и смахнул с нее крошки булки с колбасой, которую ел Кьюбит.
   - Что это тут, - спросил он, - собрание?
   - Да неладно со взносами, Пинки, - ответил Кьюбит, - двое не заплатили.
  Бруер и Тейт. Они говорят, что теперь, раз Кайта не стало...
   - Давай порежем их, Пинки? - предложил Дэллоу.
   Спайсер стоял у окна и смотрел на грозу. Он промолчал, глядя на молнии,
  разрывающие небо.
   - Спроси Спайсера, - ответил Малыш, - он последнее время что-то много
  раздумывает.
   Все обернулись и посмотрели на Спайсера. Спайсер сказал:
   - Может, пока что не надо так нажимать. Вы же знаете, многие ребята
  смылись, когда Кайта убили.
   - Давай, давай, - сказал Малыш. - Послушайте-ка его. Таких, как он,
  называют философами.
   - Ну что ж, - сердито возразил Спайсер. - Есть свобода слова в этой
  шайке или нет? Потому они и смылись, что не могли себе представить, как
  это такой шкет будет управлять всей лавочкой.
   Малыш