меек, крыша блестела от
  ливня. Пинки все держал палец на кнопке звонка.
   - Почему Спайсер сказал это... о том, что я женюсь? - спросил Малыш.
   - Он просто подумал, что это заткнет ей глотку, - ответил Дэллоу.
   - Такие, как она, меня не волнуют, - сказал Малыш, нажимая на кнопку
  звонка.
   На лестнице зажегся свет, скрипнула оконная рама, и чей-то голос
  окликнул:
   - Кто это?
   - Это я, - ответил Малыш, - Пинки.
   - Что тебе надо? Почему ты не мог прийти утром?
   - Мне нужно поговорить с тобой, Бруер.
   - Какие это у нас срочные разговоры, Пинки? Неужели нельзя подождать до
  утра?
   - Открывай-ка лучше, Бруер. Ты же не хочешь, чтобы сюда явилась вся
  банда.
   - Старуха ужасно больна. Пинки. Я не хочу ее тревожить. Она заснула. Не
  спала три ночи.
   - Так это ее разбудит, - ответил Малыш, держа палец на кнопке звонка.
   Через мост медленно проехал товарный поезд, дым от него заволок
  Льюис-роуд.
   - Отпусти звонок, Пинки, я открою.
   Пока Пинки ждал, его пробирала дрожь; он засунул руку в перчатке
  глубоко в мокрый карман. Бруер отворил дверь; это был тучный пожилой
  человек в грязной белой пижаме. Нижняя пуговица была оторвана, и из-под
  куртки виднелся толстый живот с глубоко ушедшим пупом.
   - Входи, Пинки, - сказал он, - только тихонько. Старуха совсем плоха. Я
  с ней вконец измучился.
   - Поэтому ты и не заплатил свой взнос, Бруер? - спросил Малыш.
   Он презрительно осмотрел