ил к телефону. Пинки.
   - А она узнала твой голос?
   - А мне откуда знать, Пинки?
   - Кто ее спрашивал?
   - Она не знает. Она сказала, что передает тебе это, потому что ты
  просил ее позвонить. Пинки, вдруг шпики уже что-то пронюхали?
   - Ну, на это у них не хватит ума, - ответил Пинки. - Может, это
  кто-нибудь из ребят Коллеони хотел разведать насчет своего приятеля Фреда.
  - Он снял второй башмак. - Нечего тебе трусить, Спайсер.
   - Ее спрашивала женщина, Пинки.
   - Я не беспокоюсь. Фред умер своею смертью. Таково заключение дознания.
  Можешь забыть об этом. Теперь мы должны подумать о другом. - Он аккуратно
  поставил башмаки под кровать, снял пиджак, повесил его на медный шарик,
  снял брюки и лег поверх одеяла в трусах и рубашке. - Я думаю, Спайсер,
  тебе надо отдохнуть. У тебя вид совсем измотанный. Я не хотел бы, чтобы
  кто-нибудь увидел тебя в таком состоянии. - Он закрыл глаза. - Иди,
  Спайсер, и успокойся.
   - Если эта девушка когда-нибудь узнает, кто положил карточку...
   - Она никогда не узнает. Выключи свет и убирайся.
   Свет погас, а за окном, как лампа, появилась на небе луна и поплыла над
  крышами, отбрасывая тени от облаков на меловые холмы, освещая над
  Уайтхок-Боттом пустые белые трибуны ипподрома, похожие на камни
  Стоунхенджа, сияя над морем, приливающим от Булони и плещущимся вокруг
  Дворцового мола. Она освещала и умывальник, и открытую дверцу, за которой
  стоял